– Наружу! – скомандовал Миртин у него за спиной.

И тогда Ворнин покинул корабль. Кошмар стал явью: каждому наблюдателю сотни раз снились прыжки, но для большинства они оставались просто ужасными сновидениями. И вот теперь он падает в пропасть глубиной в тридцать миль. Глэйр, возможно, уже мертва, а его ждет чужая планета, населенная неведомыми существами. Удивляясь собственному спокойствию, он включил систему жизнеобеспечения и ощутил внезапный толчок: развернувшийся экран замедлил падение. Теперь он наверняка останется в живых.

А Миртин?

Ворнин попробовал посмотреть вверх, но не смог разглядеть ни корабля, ни Миртина. Прыгнул ли он? Разумеется, прыгнул. Миртин сделал из рационализма культ. Он не был подвержен панике и не мог остаться на борту обреченного корабля. Без сомнения, Миртин плавно опускается на Землю.

Мгновением позже грянул взрыв.

Он превзошел все, что рисовало воображение Ворнина. Если бы дирнанин продолжал смотреть вверх, его глаза, наверное, вскипели бы. А так он отделался тем, что затрясся от ужаса, когда небо над ним вспыхнуло ослепительным факелом новорожденного солнца. В плазменном генераторе, разумеется, не было жесткого излучения. Ни он, ни поселения людей не пострадают. Да и разреженный воздух на этой высоте не сможет передать особенно сильный звук. Спиной он ощутил тепло, но это было тепло крошечного солнца, мощности которого хватало только для одного маленького корабля, и поэтому он не обуглился. Что его пугало, так это свет, неистовое сияние, разлившееся над ним. Как будто Вселенная раскололась, дав дорогу первоначальному свету, сопровождавшему акт творения. И почти не помогало то, что он закрыл глаза. Как это все выглядит снизу, с поверхности Земли? Ужаснутся ли они? Или подумают, что упал особо крупный метеор?